"Я бы хотела такого же мужа, как я". Формат бостонского брака набирает популярность в Казахстане

В последнее время и в мире, и в Казахстане всё активнее обсуждают так называемый бостонский брак.

Термин "бостонский брак" появился в США в конце XIX века. Так называли устойчивые союзы двух экономически независимых женщин, которые жили вместе, вели общее хозяйство и строили долгосрочное партнёрство без регистрации брака, романтических и сексуальных отношений. Название связано с Бостоном и Новой Англией, где такая форма совместной жизни в конце XIX века была относительно распространена и социально приемлема среди образованных женщин.

В Казахстане о таком формате впервые публично заявила Назира Бакаева после развода с режиссёром Аканом Сатаевым. Параллельно в Threads и других соцсетях многие женщины начали признаваться: они уже живут так или задумываются о таком выборе.

Корреспондент Informburo.kz разбиралась, почему женщины выбирают формат бостонского брака. Это временный ответ на негативный опыт традиционного брака и поиск другой формы поддержки или самостоятельная практика?

Мы разделяем быт

Айганым Нупбай 29 лет, живёт в Алматы с двухлетним сыном. Она родом из Алматы, её родители – из Тараза. У неё квартира в ипотеке, стабильная работа и опыт традиционной семьи: около трёх лет в браке, развод – "из-за несовместимости характеров" и бытовых сложностей после рождения ребёнка.

В мае прошлого года Айганым перенесла операцию на голове, в июне они с мужем разошлись. В период реабилитации ей нельзя было поднимать тяжести и перенапрягаться. Первое время помогала младшая сестра, но она живёт в другой стране и не могла оставаться надолго. Затем Айганым четыре месяца жила одна с ребёнком.

После восстановления вышла на работу с жёстким графиком: рабочий день начинался в восемь утра, детский сад открывался в это же время. "Мне было очень сложно забирать и отвозить ребёнка в садик и при этом не опаздывать на работу". Варианты с соседями она не рассматривала, так как ребёнку было всего два года.

У Айганым уже была няня, которая присматривала за сыном с 10 месяцев. Осенью перед командировкой в Астану она пригласила няню пожить с ребёнком два дня.

Всё прошло спокойно, и тогда она предложила ей переехать. Няне 19 лет, она студентка из Шымкента, разница в возрасте – 10 лет. Для студентки это была возможность жить в центре Алматы бесплатно и сосредоточиться на учёбе.

Они договорились о распределении ролей: Айганым берёт на себя все финансовые расходы – жильё, продукты, быт, а студентка помогает с ребёнком, уборкой и поддержанием уюта. "Мы больше живём как сёстры". Денег за проживание она с неё не берёт, иногда даже даёт на карманные расходы или помогает найти подработку няней. "Я всегда говорю ей: учёба важнее, это всего четыре года".

Айганым подчёркивает, что между ними нет романтических отношений: "Это не семья и не романтика, а партнёрство по быту и поддержка". У каждой есть личное пространство и своя жизнь. "Она может посидеть с ребёнком, пока я схожу на свидание, и наоборот".

За четыре месяца совместной жизни формат дал результаты. Айганым начала ходить на тренировки по утрам, смогла оставить ребёнка и поехать в путешествие (за это время она посетила две страны). Студентка, сэкономив на аренде жилья, тоже смогла накопить деньги и съездить за границу. "Бремя мы не чувствуем, зато чувствуем поддержку".

Мама Айганым отнеслась к этому спокойно и с одобрением, её подруги начали задумываться о подобной схеме. Сама Айганым говорит, что после развода поняла одну важную вещь.

"Я думаю, такой формат подходит всем женщинам, которые оказались в трудной ситуации. Нельзя геройствовать и включать режим "я сама". Нужно просить о помощи и сохранять баланс в жизни", – сказала она. 

История одного решения

Однажды они просто играли и шутили, когда сестра в шутку кинула в Индиру подушку, а племянник вдруг сказал: "Мама, ты нашу кормилицу чуть не убила".
 
Для Индиры Баянхан этот момент стал неожиданно точным отражением того, как дети воспринимают их жизнь сегодня. Позже она спросила его, хотел бы он вернуться к прежней жизни и снова жить с отцом как раньше. И услышала спокойный, но твёрдый ответ: он любит папу и общается с ним, но возвращаться туда не хочет, потому что помнит, как мама тогда часто плакала.
 
Индира не считает, что существующий формат жизни может навредить детям. Напротив, по её ощущениям, они растут в более спокойной и честной атмосфере. Она рассказывает, что дети участвуют в быту, убирают, моют посуду и воспринимают это как норму, а не как "помощь". Главное, что они видят – взрослые не перекладывают ответственность друг на друга и не делят мир на "мои" и "твои" обязанности.
 
Формат совместной жизни с сестрой возник не как эксперимент или временная мера. Когда Индира узнала, что сестра приняла решение развестись, она сразу предложила ей переехать к ней с двумя детьми. К этому моменту Индира уже была в разводе и жила в Астане с двумя детьми в съёмной квартире. Уже тогда она понимала, что это правильно. 

"Я сразу знала, что это не временно. Это долгосрок", – говорит она. Сестра взяла на себя быт и заботу о детях, Индира – финансовую сторону, что позволило ей расти в карьере без постоянного чувства перегруза.

При этом никаких специальных разговоров о границах ответственности между сёстрами не было. Всё сложилось естественно. Индира подчёркивает, что прекрасно понимает, насколько тяжёлым бывает быт, и старается участвовать в домашних делах, не воспринимая заботу сестры как нечто должное. Для неё принципиально важно, что рядом не помощница, а равный взрослый человек.

"О будущем мы пока не договаривались. Я не строю далёких сценариев и сосредоточена на настоящем. Моя главная цель сейчас – стабильность, комфорт для детей и ощущение безопасности для сестры. Но не исключаю, что со временем всё равно придётся разъехаться, когда появится финансовая возможность приобрести каждой отдельное жильё", – говорит она.

Общественную реакцию Индира воспринимает спокойно. Она сразу обозначила границы и не позволяет внешним оценкам влиять на их жизнь. Гораздо сложнее, говорит она, сестре, которая болезненно реагирует на комментарии и чужие советы. Но и здесь Индира занимает жёсткую позицию: если людям хорошо, остальное не имеет значения.

Сравнивая этот формат с традиционным браком, Индира не отрицает ценность классической семьи. Но подчёркивает, что для неё принципиальна не форма, а зрелость и договорённость. "Я бы хотела такого же мужа, как я. Приходя с работы, я не лежу на диване, а помогаю сестре: убираю за собой, даю ей время отдохнуть, ведь быт тяжелее", – говорит она, объясняя, что речь идёт о партнёрстве, ответственности и уважении, а не просто о финансовом обеспечении.

Свой опыт она не стремится рекомендовать всем. Индира подчёркивает, что люди разные и такой формат возможен только при совпадении ценностей и готовности договариваться: "У нас с сестрой интересы разные, а ценности – одинаковые". 

Не новая форма

Почётный посол ЮНФПА в Казахстане, член Комиссии по делам женщин и семейно-демографической политике при акиме Алматы Акмаржан Кушербаева отмечает, что форма совместной жизни, которую сегодня называют бостонским браком, в Казахстане существует давно и не является чем-то принципиально новым. По её словам, подобные модели объединения женщин исторически проявлялись и в расширенных семьях – "бабушка, дочка, внуки", и в неформальных союзах подруг, которые создают собственную "ячейку" поддержки.

Как пример она привела практику домов мамы, где молодые женщины до 30 лет с маленькими детьми или во время беременности сначала получают временную поддержку, а затем выходят в самостоятельную жизнь. В этот момент кураторы нередко предлагают им объединяться: несколько женщин вместе снимают жильё, ведут общий бюджет и распределяют обязанности.

"Две работают, одна сидит с детьми. Они друг другу доверяют, заботятся друг о друге – такое сестринство. Для многих это очень удачный вариант для выживания, особенно в больших городах".

Она также упоминает примеры объединения женщин старшего возраста – вдов или одиноких женщин, в том числе за границей. По её словам, существуют форматы, где пожилые женщины живут вместе, помогают друг другу по хозяйству и в вопросах здоровья, не ощущая одиночества. "Это не дом престарелых, а форма совместной жизни по интересам", – уточнила спикер. 

Акмаржан Кушербаева обратила внимание и на женщин, переживших домашнее насилие. По её словам, объединяясь с другими женщинами, они чувствуют себя более защищёнными и менее уязвимыми. Подобные формы совместной жизни сегодня остаются "невидимыми" для государственной семейной политики, они не запрещены, но и не поддерживаются.

В этой связи спикер подчеркнула важность чётких договорённостей, особенно если речь идёт о совместно приобретённом имуществе, поскольку юридически такие союзы никак не регулируются, "ничьи права не закреплены и не защищены".

"Традиционная семья в её устойчивом виде по-прежнему остаётся желанной и работающей моделью для многих. Однако если по разным причинам (из-за развода, отсутствия партнёра или жизненных обстоятельств) женщине нужна поддержка и близость в другом формате, то почему бы и нет. Современные реалии и боли диктуют свои формы. Это выбор каждого человека", – резюмировала спикер. 

По мнению Акмаржан Кушербаевой, в Казахстане наблюдается кризис поддержки внутри института традиционных семей. Поэтому формат взаимоподдержки, именуемой бостонским браком, – это не прихоть или мода, это реальность, с которой многие женщины сталкиваются, когда им приходится решать вопросы просто выживания.
 
Одиночное выживание – это вызов и тяжёлое бремя для женщин, особенно если у них есть малолетние дети, которых они тянут на себе. Конечно, идеальным было бы, чтобы государство обратило внимание на такие союзы, учитывало их в своей социальной политике, изучало, исследовало.

Она обратила внимание на то, что потребности женщин после развода не учитываются в гендерной политике страны. Даже в законах, касающихся регуляции трудовых отношений, для женщин с малолетними детьми нет никаких смягчений типа гибкого графика, когда ребёнок заболел, нужно сходить на его концерт или забрать раньше из школы или детского сада, привела пример собеседница.

При этом, как отметила эксперт, очень много браков распадается. И чаще всего именно женщины с детьми остаются один на один с проблемами, начиная с жилищных вопросов и заканчивая недостаточной суммой алиментов.

"Возможно, кто-то с критикой выступит, что это нестандартная форма брака. Да, мы боимся всего того, что отличается от традиционной семьи. В нашем понимании семья –это муж и жена, это мама и папа. Но игнорировать желание женщин объединяться в такие союзы никто не может. Часто и дети чувствуют себя в таких отношениях, где мама и её подруга (либо сестра) вместе живут, гораздо комфортнее и безопаснее", – сказал спикер. 

Переломный момент

Психолог Камилла Тулегенова рассказала, как и почему меняется формат отношений и брака.

По её словам, размышления о смене формата жизни редко возникают на пустом месте.

"К теме брака обращаются люди из благополучных семей, где был положительный пример союза. Те же, кто вырос в менее устойчивой среде, нередко вступают в отношения под влиянием социального давления или идеи "пора создать семью", – пояснила она.

Выбор одиночества, напротив, чаще делают те, кто пережил болезненный опыт, такой как предательство, развод, разрушительные отношения. В переломные моменты человек либо повторяет знакомый сценарий, либо идёт по контрсценарию, пытаясь построить всё наоборот.

"После серьёзных кризисов – развода, рождения ребёнка, болезни, переезда – старые модели часто перестают работать. Меняется среда и воздействие на человека. Отсюда меняется конфигурация личности. Люди чувствуют себя более уязвимыми, более ответственными, нагрузка становится другой. Отношения – это как маленькое государство: если вначале было условно два миллиона жителей и для их обеспечения подходили одни решения, то при четырёх миллионах нужны уже другие действия", – сравнила спикер. 

На взгляд специалиста, менять формат брака можно и не разводясь. Пары приходят к пересборке, когда прежняя модель больше не работает, но ценность союза сохраняется. Психолог объяснила, что, когда ответственность разделена, появляется чувство партнёрства и внутренней свободы, снижается хроническое напряжение. Но новый формат требует зрелости. Люди с инфантильной позицией не способны удерживать его, потому что он предполагает осознанность и готовность отвечать за свои решения.

Психолог подчеркнула, что если в детстве была нарушена базовая безопасность, когда человек рос в условиях насилия или нестабильности, то во взрослом возрасте он начинает пересматривать формат отношений. "Кто-то уходит в гиперконтроль и тотальную автономию, кто-то бессознательно выбирает знакомую модель боли. В какой-то момент приходит понимание: прежний сценарий больше не даёт ощущения опоры, и тогда возникает вопрос о смене формата жизни и партнёрства", – привела пример собеседница. 

Справляться в одиночку как историческая норма

Установка "справляться самой" у женщин, по мнению психолога, во многом связана с историческим опытом войн, коллективных травм и дефицита. В Казахстане дополнительно повлиял культ сына и патриархальная модель, женщина должна была сочетать в себе выносливость, терпение и ответственность за сохранение семьи. Со временем это закрепилось как норма – сила через жертвенность.

В современных реалиях женщины стали более самостоятельными, финансово независимыми и меньше готовы терпеть то, что разрушает. "Созависимость – это чрезмерная ревность, недоверие без реальных оснований, попытка контролировать партнёра, удушающее внимание, тревожная привязанность. Здоровое партнёрство – это доверие, уважение границ и автономия".

Главные страхи перед неформальным форматом – повторение боли, предательство, обесценивание. Многие опасаются потерять контроль над своей жизнью и свободой.

Свобода через разделённую ответственность

Общество по-прежнему придерживается установки, что "правильно" – это выйти замуж или жениться и жить по классическому сценарию. Любое отклонение воспринимается как угроза норме.

Однако, по мнению эксперта, в настоящее время в обществе уже закрепилось несколько форматов:

• гостевой брак;
• бытовые альянсы;
• пересобранный брак, когда партнёры остаются вместе, но пересматривают роли;
• партнёрство без совместного быта;
• совместное родительство без романтических отношений;
• временные союзы;
• гостевой брак и открытые договорённости при высоком уровне зрелости.

"При этом универсальной модели не существует. Формат отношений зависит от ценностей, зрелости, ресурсов и жизненных задач конкретных людей. Особенно важно при смене формата проговаривать личные границы: вопросы быта, финансов, воспитания детей, сексуальной жизни, распределения обязанностей, алгоритма действий в конфликте, особенностей психики и способов саморегуляции", – подытожила она.

Для устойчивости важны и чёткие договорённости, и эмоциональная близость. "Без договорённостей отношения становятся хаотичными, без близости – формальными и холодными", – отметила эксперт.

"У женщин меняются ожидания, потому что меняется их социальная и экономическая роль. Они хотят не выживать, а жить и развиваться. Для мужчин это означает необходимость эмоциональной зрелости, включённости в быт и воспитание, умение быть партнёром, а не только добытчиком. Это не кризис института брака, это его эволюция. Мужчины и женщины идут в терапию, чтобы стать лучше, и вместе с ними развиваются отношения", – пояснила она.

Психолог подчеркнула: разговоры о сепарации женщин от мужчин часто трактуют неверно.

"Это не отказ от союза, а выход из позиции зависимости. Исторически самые крепкие браки формировались в условиях внешней угрозы. Мир стал объективно безопаснее, и эволюция идёт в сторону разнообразия форм. Она развивается не в одну сторону, а сразу в несколько, потому что каждый человек уникален", – резюмировала Камилла Тулегенова.